Сколько у них жизни кроется… Куча способностей, дарования – все это видно в мелочах, в пустом разговоре, но видно также, что нет только содержания, что все собственные силы жизни перекипели, перегорели и требуют новых, «освежительных начал».
И.А. Гончаров. «Фрегат “Паллада”»

Слой за слоем снимал отец Николай покровы, скрывающие самую суть японского национального духа. Усвоение чужих обрядов означает снятие лишь верхнего слоя того покрова, который заслоняет от чужака то, чем вызван данный обряд, – особое отношение его исполнителей к значимым моментам жизни, другое их понимание. Поиски специфики японского миросозерцания привели его к убеждению, что в основании данной культуры лежат три религиозных учения, которые, и воспитали национальный характер этого народа.

Что это за учения? Речь идет о синтоизме, буддизме и конфуцианстве. Не желая обременять читателей тонкостями сравнительного богословия, позволим себе сказать всего лишь несколько слов о каждом.

Синтоизм (синто) – древняя религия японцев, языческий культ обожествления природы и почитания духов предков. Более всего синтоизм обожествлял микадо (императора), «сына неба». Это был главный идол нации, ему возносили почести как богу.
В каждом городе Японии и почти в каждом ее селе стоят синтоистские храмы-кумирни. В них жрецы совершают определенные обряды и поют гимны, прославляющие богов, императора и Японию – родину великой богини Солнца Аматэрасу, потомком которой и является микадо. Именно синтоизм, с его обожествлением императора, породил своеобразный национальный дух японцев, для которого характерен чрезвычайно, до болезненности, акцентированный патриотизм.

Буддизм – религия, которая зародилась в глубокой древности в Индии и пришла в Японию через Китай. Это уже гораздо более развитое, чем синто, религиозное учение со сложной философией. Но и оно кардинально отличается от христианства. Буддизм ничего не знает о Боге Творце и не испытывает никакой нужды в Божественном Спасителе. Многие стороны жизни японцев неотделимы от буддийских представлений о бесконечном круге перевоплощений и о том, что неизбежные земные страдания могут быть прекращены лишь уподоблением Будде и достижением безмятежного, отрешенного от земного бытия, состояния «нирваны». В буддизме, как, кстати, и в синто, чрезвычайно развит культ предков (10).

Буддизм в Японии мирно уживается с синтоизмом. Между ними существует своеобразное «разделение труда»: радостные события жизни празднуются в, синтоистских кумирнях, а печальные, связанные со смертью и погребением, – в буддистских. Многие японцы исповедуют сразу две религии и посещают и те, и другие храмы.

Конфуцианство, то есть учение древнего китайского философа Конфуция, – это, строго говоря, даже не религия, а некий свод сакральных правил, предписывающих, как должны быть устроены идеальное государство, общество и семья. Конфуцианство, регламентирующее отношения старших и младших, правителей и подданных, отцов и детей, ставит на первое место общество и отношения между людьми, а отдельный человек, его душа занимает в этом учении положение второстепенное. Конфуцианство воспитало в японцах уважение к закону, традициям и земной иерархии.

Японцы веками руководствовались в своей жизни понятиями, которые сложились у них под влиянием этих трех учений, и им этого было как будто бы вполне достаточно. Но отец Николай считал иначе. «Три досе́лешние няньки японского народа, – утверждал он, – каждая воспитала в нем нечто доброе: синто – честность, буддизм – взаимную любовь, конфуцианство – взаимное уважение. Этим и стоит Япония. Но пора уже Японии узнать своего Отца Небесного».

Проявляя уважение к «досе́лешним нянькам» японцев, отец Николай не пошел по пути резкого осуждения этих учений. Он понимал, что старое невозможно просто отбросить, ибо оно вросло в ткань всей жизни японца. Он просто старался привести японцев к осознанию неполноценности их верований. Синто, буддизм и конфуцианство созданы самими людьми, объяснял он и образно показывал сколь отличаются эти верования от христианского учения, открытого нам Самим Богом: «Это – то же, что лампа, придуманная, чтобы освещать жилище человека, когда нет солнца. Лампа – очень полезная и даже необходимая вещь вечером или ночью, но никому и в голову, не придет зажигать ее днем. Так и буддизм и синтоизм хороши при отсутствии христианства, при незнании Истинного Бога. С появлением же этого знания они должны уступить. Пришло время для Японии оставить синту, буддизм и прочее ложное и принять истинную веру, данную людям Самим Богом».

(10) Приученные своими традиционными учениями чтить память предков, японцы в христианстве легче и охотнее всего на первых порах воспринимают православную традицию служения панихид, установления родительских суббот, поминальных трапез и т. п.