В апреле 1915 года в редакцию «Екатеринбургских епархиальных ведомостей» было прислано из Карпат стихотворение участника Первой мировой войны, военнослужащего 195-го пехотного Оровайского полка (до 1914 года полк был расквартирован в Екатеринбурге и Нижнем Тагиле):

С передовых позиций
(Посвящается братьям-соратникам Ороовайцам)

Война! Наш полк сформировался,
Молебен чинно отслужил,
Квартиры зимние покинул
И в бой с Мадьяром поспешил.
Марш Оровайцы заиграли,
Свой боевой, любимый марш!
На плечи бодро взяли ранцы
И в путь далекий с Богом, марш…
Нас провожали горожане
Серьезной, шумною толпой,
И поезд тронулся в те дали,
Где шел уже кровавый бой.
Столбы и станции мелькают,
Местечки, села, города.
С восторгом всюду нас встречают,
Успех победы нам суля.
Вот берега крутые Волги…
Привет тебе, раздолья край!
Мы мчимся в бой на поле брани,
Струись, родная, и играй!
Граница… Станция разбита.
Кругом следы меча, огня…
Наш поезд стал в стране отбитой
Под блеском солнечного дня.
Вмиг собрались мы в путь великий,
Волною двинулись вперед.
Полк всколыхнулся многоликий.
Встречал его родной народ.
Русины братски жали руки,
Святой войны встречая лик,
Казалось им, былые муки
Теперь ушли навек от них…
Сверкали звезды в небе синем,
Летел с деревьев желтый лист,
А наши шли все по долинам,
Врагу кричали – «берегись!»…
Весь день прошли, не отдыхая;
Рвались вперед к своим врагам,
Они-ж бежали, отступая,
Бросая к нашим все ногам.
Везде в полях на фоне пашен
Виднелись ружья, ранцы, кровь…
Австриец был уж нам не страшен:
Его мы гнали раньше вновь.
Вот у дороги две-три пушки
Австриец бросил, уходя;
У леса выжженной опушки
Снарядов целая стена,
А дальше – ящики, линейки,
И ружья, ружья – без конца!
Везде австрийские наклейки,
И трупы, трупы без числа!
Лежат в канавах, на дороге,
В окопах, в поле у снопов,
В разбитой хате на пороге,
Под сенью вековых дубов…
Мертво кругом, безлюдьем дышит
Даль зеленеющих полей,
И ветер лишь ковыль колышет,
Да под горой журчит ручей.
Вот перед нами, весь сожженный,
Безлюдный город на холме
Стоит стеною обнесенный
В туманной предрассветной мгле.
Играет Днестр, волной рокочет,
Форты у Галича молчат,
И ветер пылью нас заносит…
Ура, ребята! Галич взят…
Победа нам далась большая,
Сам генерал нас поздравлял,
А мы дрались с врагом, играя,
За валом отбирая вал,
Катились дальше, торжествуя,
Неудержимою волной,
Собой без трепета рискуя,
Врага сметая под горой.
Рымникцы взяли «Миколаев»,
Забрали штурмом высоты,
Нам даже места не оставив
С врагом побиться… той мечты,
Которой тайно мы горели,
Идя под грозные форты!
Но оглянуться не успели —
Рымникцы заняли все рвы.
Вот «Ейнезидель» перед нами,
Лебянка, фольварк Фалькенштейн…
И грянул бой под небесами
На целых на семь долгих дней…
Тут «Пустомити» подвернулись,
Была там жаркая пальба,..
Немного нас назад вернулось –
Была неравная борьба.
Нас было мало… Враг коварный,
На нас валил стена-стеной,
Но наш полковник был отважный:
Третесский вел нас в этот бой!
С ним Оровайцам был не страшен
Шрапнели огненной поток:
Они шли в бой по жниву пашен,
Врага сметая пред собой.
Там груды тел в полях остались…
Мир вам, погибшие друзья!
Вы, как орлы, за Русь сражались,
Вам память вечная всегда!
За вас холмы расскажут детям,
Что пали честно вы в бою,
И ваше имя целым светом
Храниться будет на виду!
Спокойны братские могилы,
Над ними ночь венки плетет…
Редеют вражеские силы,
А там, там бой опять идет…

Рымникцы — 192-й пехотный Рымникский полк;
«Миколаев» — Николаев, укрепленная крепость на реке Днестр в Галиции (сегодня Львовская область),
«Ейнезидель» — немецкая колония в Галиции (село Анновка в Львовской области); Лебянка — река в Галиции (Львовская область), важный тактический рубеж в годы Первой мировой войны;
фольварк Фалькенштейн — немецкая колония в Галиции (село Соколовка в Львовской области);
«Пустомити» — населенный пункт в Галиции (сегодня город Пустомыты в Львовской области);
Третесский Леонид Иустинович — полковник, командир 195-го пехотного Оровайского полка на первоначальном этапе Первой мировой войны.

(Благодарность в подготовке материала члену Российского военно-исторического общества Роману Леонидовичу Арефьеву. По материалам «Екатеринбургских епархиальных ведомостей», № 18 от 3 мая 1915 года)