Обращение японцев в христианство требовало от бывших язычников изменения всей их жизни, пересмотра многих представлений о жизни и смерти, о добре и зле. А это было непросто.

Например, в японском языке нет даже такого понятия – вера. Как известно, отсутствие в языке какого-то слова фиксирует отсутствие того, что им обозначается. Японцам, которые всегда стремятся найти всему рациональное, объяснение, вера дается гораздо сложнее, чем многим другим народам. Чтобы именно поверить в воскресение Спасителя, в бессмертие души, в воскрешение мертвых, – японцу, привыкшему иметь дело не с религиозной верой, а с религиозным учением, требуется употребить усилие, чтобы оторваться от привычной логики, рискнув признать возможность существования того, «чего не бывает».

Подобным образом обстоит дело и с другими важнейшими христианскими понятиями. Воспитанник миссийской семинарии Сергий Сёдзи в статье «Как я стал христианином» вспоминает, сколь трудно было ему на первых порах даже понять заповедь «Любите врагов ваших» и уж тем более принять и исполнять ее. Эта заповедь вступает в резкое противоречие с убеждением японца о необходимости отомстить своему врагу. Отмщение считалось делом чести. Священнику пришлось долго объяснять юному Сёдзи, в чем состоит великий смысл этой «странной» заповеди, прежде чем отрок согласился понять и принять ее.

Нелегко дается японцам и понятие греха. Выражение «все мы грешники» озадачивает японца, звучит для него как «все мы преступники». Подобные примеры можно было бы продолжить…

Кроме трудностей в вероучительной области, новообращенному японцу приходится нелегко и в повседневной практике. Ведь ему необходимо поменять весь образ жизни, многие бытовые и обрядовые навыки и установления.

Это для японцев тем более непросто, что они никогда прежде не видели православных образцов поведения. Не знали они, что значит перекреститься, как это – принять благословение?.. В отличие от русских, которые с детства погружены в православную традицию, японцу-неофиту всем этим веками выработанным формам христианского благочестия требуется специально обучаться. Христианские посты, церковные запреты, долгие службы – все это и от «коренных»-то православных требует постоянных усилий самопреодоления, а каково это для японца, особенно – на первых порах? Ведь в традиционных японских религиях все обстоит гораздо проще: подойдешь к храму, кинешь монетку в жертвенник, поклонишься, похлопаешь в ладоши – и дело сделано.

Поэтому когда позже, во время Русско-японской войны, православным японцам пришлось соприкоснуться с русскими военнопленными, они сочли такой контакт даже полезным для себя. Японских священников, например, поразило теплое сыновнее отношение русских верующих к ним, своим пастырям.Для них было непривычно и радостно слышать, как русские богомольцы величали их ласковым словом «батюшка». Также непривычно им было видеть, что каждый пленный старается купить хоть одну, хоть маленькую, свечку и поставить ее перед иконой, у которой молится. У самих японцев такого навыка не было.

А еще христианину-японцу требуется иметь немалое мужество исповедника. Японцу, коллективисту по своей природе, бывает очень трудно противостоять недовольству односельчан и, например, не пожертвовать деньги на традиционный национальный праздник, часто связанный с синтоистским культом предков или местного божества; трудно не похоронить усопшего родственника в соответствии с традиционным буддистским церемониалом… Трудно быть православным в Японии!

По книге Скоробогатько Н. В. Для японцев он стал японцем. Апостольский путь святителя Николая (Касаткина) / Н. В. Скоробогатько — «Московское Троицкое Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Русской Православной Церкви», 2016